LV
Вернуться на главную
Интеллектуализация или деградация: к чему приведут заимствования в русском языке?
Вот уже несколько веков вокруг заимствований ведутся жаркие споры. И не только в России. Заимствования беспокоят учёных и возмущают ревнителей чистоты национального языка во всём мире. И разрубить этот гордиев узел не удалось ещё никому.
 
Назад в пещеру
Давайте изгоним из нашего языка все иностранные слова – и мы окажемся в пещере. В шкурах. Поскольку кофта, например, пришла к нам из Польши, была заимствована вместе со словом, её называющим, как и многие другие вещи из нашего гардероба. Придётся отказаться от французских котлет. И, конечно же, остаться без интернета, принёсшего с собой в русский язык множество американизмов и англицизмов. Но зато при свечах.
Валенки, ушанки, лапти, кокошники, медведи и березки – всё родное, национальное. Но и стереотипное: когда иностранцы пытаются понять нашу культуру, то всё в конечном итоге ограничивается матрёшками. Но ведь есть ещё и русский балет. И русская классическая литература. И не ходим мы сейчас в заячьих тулупах. Как не похож современный мужчина на бородатого мужика в ватнике, так и современный русский язык изменился и изменяется вместе с нами. Нынешнюю реку родной речи, которая течёт и наполняется, невозможно удержать в прежних узких, хотя и дорогих для нашей памяти, берегах исконно русских слов.
 
Как ведут себя «иностранцы» в России
Попадая в русский язык, многие иностранные слова приспосабливаются к его законам. И такой путь – освоение заимствований – наиболее продуктивный и безболезненный для развития нашего языка.
Освоение заимствованных слов происходит на всех уровнях языка – фонетическом, графическом, словообразовательном, морфологическом и лексическом. И в результате только, наверное, специалисты скажут, что слово зонтик пришло из чешского языка, причем –ик в чешском слове не суффикс, а часть корня, в русском языке произошло так называемое «переразложение основ»: для нас –ик воспринимается как уменьшительный суффикс, поэтому уже в нашем языке от чешского слова зонтик образовалось русское слово зонт.
Или, например, в русской фонетике действует закон оглушения звонких согласных на конце слов. Не случайно в рекламе этот закон используется для привлечения внимания покупателей: Тинькофф, Смирнофф. Прислушайтесь к новым заимствованиям – они уже звучат вполне по-русски: блог произносится как блок, а излюбленное окей в речи моих студентов превратилось в ок. Таким образом, иностранное слово в русском языке начинает вести себя вполне по-русски: склоняется, спрягается, произносится, как принято в нашем языке.
Именно освоение заимствований является аргументом для сторонников концепции антинормализаторства: русский язык могучий и сильный, сам справится с заимствованиями, беспокоиться не о чем.
 
Почему застрелился переводчик Петра I
Заимствования отражают историю народа – его межнациональные контакты, войны, политическое и экономическое развитие в глобальном мире. Национальный язык, как и национальная история, не может быть обособленным, замкнутым, оторванным от мира. Самобытность языка можно понять только в сравнении с другими языками.
В истории каждого народа есть эпохи перемен, бури и натиска. В такие эпохи открываются шлюзы для потока заимствований, призванных помочь языку отразить новые реалии. Но этот поток способен и затопить национальный язык, если заимствования не успевают освоиться, осознаться народом.
Одним из ярких примеров подобной ситуации стала эпоха Петра I, эпоха ученичества русского народа у европейских соседей. Пётр не только рубил бороды, но и строил корабли, создавал флот. Россию подняли на дыбы, открыли дороги во все стороны – и потекли иностранные слова из различных языков: голландского, немецкого, норвежского, английского… Речь стала макаронической, в ней соседствовали слова из разных языков, и понять, например, депеши, которые приходили от генералов с мест военных действий, было невозможно. Пётр решительно восставал против «чужебесия» и издал указ о переводе иностранных слов в донесениях и в научных книгах. Академик В. В. Виноградов в своей «Истории русского литературного языка» описывает случай, когда переводчик не смог перевести военное донесение, изобилующее различными варваризмами, то есть словами из других языков, и, боясь гнева Петра, застрелился.
Подобную языковую ситуацию мы наблюдали в России и во время перестройки, когда речь наша переполнилась неправомерными заимствованиями, агрессивно, по моде того времени, вытеснявшими привычные слова: тинейджер вместо подростка, киллер вместо убийцы, имидж вместо образа. В сочинениях появились смешные, на первый взгляд, фразы об имидже Наташи Ростовой и киллере Раскольникове. На самом деле они диагностировали болезненное состояние русского языка, не успевавшего побороть вирус заимствования.
 
Пополнение или обогащение: как установить диагноз
В российской филологии всегда сосуществовали две точки зрения на заимствования слов: «антинормализаторы» полагаются на способность русского языка к самоочищению, пуристы же активно борются за его чистоту. Истина, как обычно, находится посередине.
Давайте посмотрим, какие слова вошли в наш язык в последнее время? Блогеры и хакеры, хипстеры и пранкеры, селфи и флешмоб, краудсорсинг и буккроссинг… А ещё коворкинг, фриланс, копирайт…Если объединить их в одном тексте, то можно констатировать, что русский язык скорее мёртв, чем жив, ну в лучшем случае – ни жив ни мёртв.
Эти новые заимствования ещё не освоены нашим языком. Неосвоенную лексику лингвисты делят на две группы: экзотизмы и варваризмы. Экзотизмы – это иностранные слова, называющие предметы и явления, не свойственные русской жизни (лорд, хиджаб, арык, вышиванка). Такие слова нам очень нужны. Они описывают обычаи, нравы других народов, расширяют наш кругозор. Варваризмы – это иностранные слова, которые вкрапляются в русский текст, но их всегда можно заменить русскими синонимами: шоп вместо магазин, краудсорсинг вместо мозговой штурм, коворкинг вместо рабочая комната, например. Варваризмы при неумеренном и некритическом использовании коверкают нашу речь, приводят к варваризации нашего языка. Пушкин писал, что вкус – это чрезвычайное чувство меры. Именно вкуса не хватает в нашей повседневной речи.
Да, мы не можем обойтись без модных свитшотов, селфи и смартфонов. Мы не можем все многочисленные субкультуры, возникшие в нашей жизни – хипстеров, готов, эмо – заменить на известных с прошлого века стиляг и хиппи, тем более, что эти слова тоже были нами заимствованы. Глобализация и мода обеспечивают приток в наш язык иностранных слов. Какие-то из них сами потом выйдут из употребления вместе с вышедшими из моды и быта предметами. Например, перестроечная шутка «удар ниже пейджера» уже не работает – пейджеры ушли в прошлое. Какие-то заимствования станут нам необходимы и освоятся языком. А какие-то будут долгое время замусоривать наш язык и наше сознание.
Поэтому в языке нужно уметь правильно ставить диагноз. Доцент кафедры стилистики русского языка факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова Н. Д. Бессарабова справедливо подчёркивает, что есть пополнение языка, а есть обогащение. И не любое пополнение языка является его обогащением. Как аргумент она приводит данные словарей. В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова 1968 года есть только одно слово, имеющее элемент порно-: порнография, и одно слово, с начальной морфемой секс-: сексуальный. А в современный словарь Б. З. Букчиной, И. К. Сазоновой, Л. К. Чельцовой 2010 года включено и узаконено уже по 4 слова с этими морфемами. А сколько их в нашей речи? Язык наш, безусловно, пополнился. Но обогатился ли он?
 
Гаишники на страже языка
Так что же нас ожидает – деградация или интеллектуализация и обогащение родного языка? Это зависит от государственной языковой политики. В эпоху глобализации, как отмечают учёные, именно английский язык стал доминировать во всём мире и взял на себя функцию мирового языка. И во многих странах обеспокоились будущим родного языка. Например, во Франции песни на французском языке должны занимать не менее 40% эстрадно-музыкальных передач. А ещё действуют рекомендации для СМИ: если есть французский эквивалент заимствованному слову, то нужно употребить именно его. Так государство заботится о сбережении национального языка.
От речи публичных людей сегодня зависит судьба языка. В информационном обществе по различным медийным каналам мы слышим речь политиков, журналистов, артистов, чиновников. Именно эта речь воспринимается обществом и быстро усваивается – с неправильными ударениями, интонацией, произношением, с модными многочисленными иностранными словами. Не случайно на прошедшем в мае 2015 года заседании Совета по русскому языку при Президенте России профессор факультета журналистики МГУ и писатель Игорь Волгин призвал сотрудников ГИБДД выписывать штрафы грамотно. Люди, выполняющие общественные задачи, должны стоять на страже не только порядка, но и родного языка. Но и любой «человек-с-улицы» также творит наш язык. А значит, от каждого из нас зависит будущее нашего языка. 
 
Наталья Клушина,
профессор кафедры стилистики русского языка,
факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова
http://www.russkiymir.ru/publications/191163/


X

.:Напишите нам письмо:.

* Обязательные поля..









* Текст сообщения.
Введите текст с картинки :
X

.:Подписка:.

* Обязательные поля.





Введите текст с картинки :

Подписка дает возможность автоматически получать обновления разделов «БИБЛИОТЕКА» и «ЛЕКТОРИЙ».