LV
Вернуться на главную
Вещи из прошлого

 Эти милые вещицы нельзя назвать антиквариатом, от которого за версту веет холодом и дороговизной. Они продаются не в пафосных салонах, а на уличных развалах и блошиных рынках. Покупатели называют их «ретро» и «винтаж», продавцы же используют странное слово «хабар».

Несколько таких «прабабушкиных» предметов есть у каждого, происхождение их понятно. Тем не менее, попадая в популярные нынче лавки и галереи, вгоняющие людей в ностальгию по прошлому, каждый второй из нас восклицает: «ГДЕ? Где вы все это берете?!» А узнав где, тут же задаются вторым вопросом: «КАК?»
Мой рассказ – ответ на эти самые «где» и «как», ведь полтора года назад я как журналист влилась в довольно закрытое для посторонних хабар-движение, уговорив одного из «старейшин», занимающегося этим пятнадцать лет, приоткрыть завесу тайны и взять меня на одну из «полазок». Однако процесс так затянул, что теперь я знаю все тайны и подводные камни добычи хабара. Впрочем, обо всем по порядку.
У слова «хабар» множество значений и отсылок в разные ­языки, однако в нашей среде оно употребляется единственно как «добыча артефактов». Пришло оно от братьев Стругацких, точнее, из их культового фантастического романа «Пикник на ­обочине».
Процесс превращения хабара в милые ретровещички мгновенен: как только условная серебряная ложечка была вытащена из рюкзака хабариста и подарена подруге, выложена на прилавок или передана в тематическую галерею – она перешла в разряд подарка или товара, и обратного пути нет: хабар нельзя купить и перекупить, его можно только найти. Люди, скупающие тоннами «монеты, значки и медали, а также книги до 1917 года выпуска», не имеют к хабар-движению никакого отношения, они не расскажут захватывающую историю про любой пузырек своей коллекции и не охарактеризуют большинство старомосковских чердаков, снесенных домов и дореволюционных помоек. С которых, пожалуй, и начнем.
 
«Царева помойка»
До революции ни мусоропроводов, ни организованного вывоза мусора в Москве не было. Во дворах копали канаву, в которую и скидывали аптечные пузырьки, керамические кремницы и мазницы, невероятной красоты бутылочки из-под уксуса и горчицы, чернильницы и прочий «Кузнецовъ» со сколами. Это для нас все это антиквариат, а для того времени – лишенная своего пенного содержимого пивная бутылка «Калинкинъ» с огромным орлом и километрами подписей была всего лишь пустой бутылкой. «Феррейнъ» – всего лишь тара для микстуры, а «Брокаръ» – всего лишь упаковка из-под нюхательных ­солей.
Сейчас все эти богатства лежат на глубине от 2 метров по всему центру Москвы. Чтобы найти такой раскоп, нужно следить за всеми работами, которые проводит мэрия столицы, залезть в каждую траншею и разведать, не задел ли экскаватор искомое. Это сразу можно понять по множеству торчащей из земли обуви и бесчисленным осколкам. Дальше – время действия.
Во-первых, нужно договориться с монтерами, чтобы они пустили в свой раскоп, а для этого надо не полениться и прочесть им зажигательную лекцию о том, как все это интересно, нужно и важно.
Во-вторых, необходимо торопиться, потому что городские власти стараются не затягивать такие работы и как можно быстрее зарыть траншею и закатать ее асфальтом.
В-третьих, важно работать во всех смыслах аккуратно: не мешать деятельности городских служб и копать огромные объемы маленькими грабельками, чтобы не повредить стеклянные «артефакты», которые можно найти.
«Цареву помойку можно найти даже там, где этого не ждешь, – говорит тот самый «старейшина», Алексей. – Однажды я шел по проспекту Мира, копали вдоль проезжей части. Казалось бы – ну тут их точно не может быть, сунулся туда только для очистки совести. А там фуфыри (бутылочки и стеклянные пузырьки. – Прим. ред.) – сотнями, бери и дергай ­голыми ­руками. Потом проверил – и точно. Раньше на этом месте были дворы малоэтажных деревянных домов».
…Когда редактор попросила меня добавить в текст классические «забавные репортажные моменты», я села за компьютер, открыла файл и начала улыбаться. Потому что хабар – это серия скучных последовательных действий, ведущих к сплошному зажигательному «моменту». Что касается раскопок в городе, то самым ярким воспоминанием, пожалуй, был раскоп на Пушкинской этим летом. Случайно взглядом на­ткнулись на очень старое стекло в траншее. Копать надо быстро, самый центр, времени терять нельзя. Обзвонили всех, кого только можно, в итоге на объекте оказался «новенький» с беременной женой. Представьте себе картину: останавливается дорогой автомобиль, из него выходит современная молодая пара, жена – «на сносях». Муж открывает багажник, хватает лопату, ныряет в раскоп и вдруг истошно кричит: «Смотрите, какая патина! Это же XVII век!» Познакомиться поближе нам удалось позже, потому что тогда, во-первых, пошел дождь, а во-вторых, некоторых природа вызвала в роддом. Пока жена рожала, муж три дня ковырялся в раскопе! Спустя месяц нам представили сынишку и три ящика стекла ручной работы. Семья абсолютно счастлива! Спрашивали, можно ли со слингом лезть в раскоп, честное слово!
 
«Кормящая помойка»
У любого хабариста, живущего в центре, есть своя «кормящая помойка». Это место, ради которого он никуда не едет, а просто, каждый день проходя мимо, проверяет, не вынесли ли туда «бабушкину квартиру». Историй о том, как выкупили старую коммуналку и наняли таджиков, не глядя, вынести все, – великое множество, это не секрет. В спальных районах такое – большая редкость, по­этому многие мои подписчики в «Инстаграме», комментируя фото с хештегом #­пресненская­помойка, искренне недоумевают: неужели правда люди выкидывают такие интересные и дорогостоящие старинные вещи?! Увы, правда. И есть один неприятный момент: давно канули в Лету те времена, когда дворниками подрабатывали московские интеллигенты, теперь это гости столицы, без разбору кидающие в контейнер старинные книги, стулья «­Тонетъ» и зеркала в дубовых рамах. Люди бы их разбирали, но дворники, которых я неоднократно просила оставлять такие вещи около баков, куда их и ставят бывшие владельцы, уверяют, что у них есть четкий приказ: кидать все в контейнер, ломая при этом мебель.
«Моя кормящая помойка – Таганская, – рассказывает Алексей. – Сколько «царизма» я с нее перетаскал! Всего не упомнить. Обычно выкидывают сразу «оптом», такие вещи, что диву даешься, ведь чтобы понять, что это – ценности, не надо иметь особого образования. Много беру вещей, материальной ценности не представляющих, – старые фотографии района, интересные архивы, воспоминания уже умерших соседей. Но не надо думать, что такого не бывает на окраинах. Один наш товарищ насобирал довольно интересную коллекцию старинных вещей, а матушка его в этом деле не разбиралась и, мягко говоря, не симпатизировала. Поэтому однажды, пока он был в экспедиции, вся коллекция без разбору отправилась в помойку, самую что ни на есть околомкадную. Надеюсь, ее кто-то нашел».
…Однажды мы с сестрой по­шли на пробежку и увидели в огромном баке пару шикарных деревянных кресел. Недолго думая, я забралась туда и стала их вытаскивать. Проходящий мимо парень заинтересовался нашим занятием, сфотографировать нас, восседающих на свежеприобретенном хабаре, не отказался, поинтересовался, не в помойке ли мы нашли последний айфон, и ушел с миром. Однако Мирозданию было угодно, чтобы он стал свидетелем того, как кресла уезжают на дорогущем автомобиле к новым хозяевам. У себя дома мы им места не нашли и продали через Интернет, не скрывая их происхождения.
 
Пятиэтажки-«выселенки»
Московская программа по сносу пятиэтажных хрущоб шагает по столице не первый десяток лет. И это – Клондайк для хабаристов. Когда в большинстве своем довольные жители переезжают в новостройки, а «металлисты» выносят из квартир чугунные ванны, батареи и подъездные перила, в дом входят хабаристы. Причем всех мастей. Иногда это даже бабушки-«божьи одуванчики», которые и слова-то «хабар» не знают, но суть от этого не меняется. Люди хотят вынести вещи, которые через считаные дни будут погребены под грудами строительного мусора. Кто-то охотится за современщиной, необходимой в быту, нас она не интересует, мы ищем старые квартиры, в которых ремонт не делался хотя бы лет двадцать. Как правило, это одна квартира на подъезд, из которой выносится много интересного.
«Некоторые относятся к пятиэтажкам с пренебрежением, мол, какой там «царизм», один «совок», – объясняет Алексей. – Однако не надо забывать, что люди заселялись туда из коммуналок, в свою очередь сделанных из шикарных дореволюционных квартир. Отсюда и посуда с царскими клеймами, и антикварная мебель, которую мы там находим, ведь раньше при переезде не бросали все, как сейчас, а везли с собой».
Комоды, выкидываемые из окон, буфеты, спускаемые на веревках, шкафы, вывозимые на грузовиках, – и все это с приключениями. Но главный вопрос, который возникает в сознании, когда думаешь о выселенных пятиэтажках: «Что вспомнят наши дети?» Дело в том, что люди очень часто не забирают с собой фотографии и семейные архивы. Не берусь судить, по какой причине, но это не единичный случай, а тенденция. Хочется думать, что они оцифрованы, но дореволюционное Евангелие с исписанными форзацами «Мамочка скончалась 1 апреля», «Зоинька отошла в среду 10 мая» и т.д. достойно того, чтобы его бережно хранили и передавали ­потомкам, не правда ли?
 
«Царевы выселенки»
Это дома, десятилетиями стоящие в центре города пустыми. Людей выселили, многих – к МКАД, если не за нее, а дома оставили умирать. С жильцами они простояли бы еще сотню лет как минимум, а без жильцов и отопления приходят в негодность, и их сносят, строя на золотой московской земле бездушный «новодел» с пятиуровневым подземным паркингом. Второй вариант развития событий – отопление и свет не отключают, и в доме устраивается «таджичник». Сколько драных матрасов на дубовом паркете в комнатах с четырехметровыми потолками и изысканной лепниной я видела… Великолепные залы, разделенные самодельными стенами на клетушки. Хабара в таких домах мало, туда ходят больше как на экскурсию по исчезающей старой Москве.
Мой самый запоминающийся поход – это самодельная антресоль в коридоре огромной коммунальной квартиры, некогда отдельной. Когда на нее полезли и стали разбирать, оказалось, что какой-то энтузиаст забросил туда целый «москвич» в разборе, даже элементы кузова попадались. Хотели бросить, но решили «копать» до конца и, перетаскав автомобиль, наткнулись на великолепные, в огромных рамах, старинные портреты семейства, видимо, когда-то в этой квартире проживавшего. Вековой слой пыли и чистый восторг!
«Конечно, из таких домов все вынесли еще лет десять-пятнадцать назад, я тогда уже был «в движухе», но ничего не брал: не разбирался, хранить было негде, что можно продавать – не знали, – вспоминает Алексей. – Так, что-то в карман положишь на память, и все. Многие дома, по которым мы лазили, уже снесены, какие-то стоят, видимо, землю поделить не могут. В них сейчас если ходить за хабаром, то только с металлоискателем – за монетами».
Истории о том, что в дверные и оконные косяки в революцию клали «золотые колбаски», – не выдумки. Один знакомый нашел такой клад, правда, не во время «полазки», а делая ремонт. Мы же находили много отдельных монет.
Мой первый дом, в который я зашла как хабаристка, стоял внутри Бульварного кольца и был пуст как барабан. Однако позволить мне уйти просто так старшие товарищи не могли и сняли со стены маленькую латунную табличку с рукодельной надписью – «Морозовы». Храню ее как память, заказала на свою дверь похожую, но, самое главное, теперь, гуляя по Москве, мы многое исчисляем расстоянием «от Морозовых». Часто ловлю себя на мысли, что хочется сказать: «Господи, упокой души неизвестных мне Морозовых». Выгнанных из своей квартиры, привычной страны и жизненного уклада. «Дом Морозовых» мог бы стоять на своем месте еще очень и очень долго, в их квартире могли жить их правнуки, но все пошло не так…
 
 
Чердаки и подвалы
Копаем изразцы XVIII века. Предположительно в советское время печи были снесены за ненадобностью, «строительный мусор» спустили в подвал (бывшие палаты!) и сверху зацементировали.
На чердаках есть или, по крайней мере, когда-то было все. Новогодние и обычные игрушки. Стулья. Старые адресные таблички. Зингеровские станины. Старинные подшивки журналов. В засыпке все те же пузыри и бутылки. Изразцы от разобранных печей. Чердаки заваливали по одному принципу: «зачем выкидывать то, что можно отнести на чердак», мешает разгребать их новый принцип: «выкинем все».
Подвалы обычно скучны. Однако случайно был найден один, в котором под слоем бетона чудесным образом обнаружились изразцы от расписных печей XVIII века. Видимо, их снесли ради лишней пары квадратных метров, когда в дом провели отопление, а потом разбросали это богатство по подвалу, который некогда был палатами, и закатали в бетон.
«Надо понимать: чтобы на­ткнуться на такой подвал с изразцами, должно повезти. И хабаристу, и дому, – говорит Алексей. – Ведь при сносе никто это спасать не будет, потому что нужно в принципе дом спасать, а не сносить, его убивая.
С чердаками тоже нелогичность: пустить рабсилу, которая сложит все в мешки и выкинет, – это да; пустить же тех, кто все любовно соберет, отправит в частные коллекции или просто покажет народу, как недавно найденный в Звенигороде «птичий архив», – это нет. Приходится договариваться, тратить на это массу времени и сил, а дома все сносят и сносят…».
Однажды полезли на чердак заброшенного дома внутри Садового кольца. Объект давно пуст, дом развален, но – под охраной. Товарищ по «полазке» залез первым, я замешкалась, и тут… В мою сторону направлялся абсолютно голый мужик с большим профессиональным фонарем. Немая сцена. Чуть позже выяснилось, что это охранник, проводивший собственного изобретения ритуал «очищения в ночь на Ивана Купалу». Познакомились, и теперь ходим в этот самый дом «копать полы». Когда он в первый раз увидел, что мы считаем ценностью, удивлялся намного более, чем мы, увидевшие голого охранника.
 
* * *
За рамками моего краткого рассказа остались такие интересности, как военные раскопки, подземные московские реки (сама была только в Пресне – копали монеты, значки, другую мелочь), подмосковные места, на которых стояли ныне снесенные стеклозаводы, заброшенные российские деревни и чудо современной жизни – «Фейсбук». Да-да, например, именно оттуда от своей френдессы я узнала, что сносят дом с адресом, по которому жила Надя из «Иронии судьбы». Поехали и сняли табличку с наполовину снесенного здания. Когда-нибудь и она станет ценностью…
 


X

.:Напишите нам письмо:.

* Обязательные поля..









* Текст сообщения.
Введите текст с картинки :
X

.:Подписка:.

* Обязательные поля.





Введите текст с картинки :

Подписка дает возможность автоматически получать обновления разделов «БИБЛИОТЕКА» и «ЛЕКТОРИЙ».