LV
Вернуться на главную
Соборность и рабочее самоуправление в 1917 году
В начале XX века в России стали созревать две не просто разные, но враждебные друг другу революции: 1) западническая, имевшая целью установление либеральной западной демократии и экономики свободного рынка; 2) крестьянская, имевшая целью закрыть Россию от западной демократии и свободного рынка, отобрать землю у помещиков и не допустить раскрестьянивания. К последней присоединились городские рабочие, сохранившие общинное крестьянское мировоззрение.
            Обе революции ждали своего момента и он наступил в начале 1917 года. Либералы завладели Госдумой, имели поддержку Антанты, а также генералов и большей части офицерства, оно к тому времени стало разночинным и либеральным. Крестьяне и рабочие, собранные в 11-миллионную армию, были по военному организованы и имели оружие. В массе своей это было поколение, которое в 1905-1907 гг. подростками пережило карательные действия против их деревень царской властью.
            Монархия капитулировала без боя. С февраля в России началась борьба двух революционных движений. Главная роль постепенно переходила от либералов к социалистам – меньшевикам и эсерам. И те и другие были искренними марксистами и социалистами. С ними были Плеханов и Засулич. Они хотели социализма для России, но «правильного», по-западному.
            Таким образом, с начала ХХ века в России имело место параллельное развитие двух революций, стоящих на разных мировоззренческих основаниях. Меньшевики-марксисты считали Октябрь событием реакционным, контрреволюцией, для них она была реставрацией цивилизационной траектории России и даже реставрацией Российской империи. В этой оценке меньшевики были верны букве марксизма, прямо исходили из предвидений Маркса и Энгельса.
Н.А. Бердяев писал: «России грозила полная анархия, анархический распад, он был остановлен коммунистической диктатурой, которая нашла лозунги, которым народ согласился подчиниться». Ключевую роль в коммунистической диктатуре сыграли советы депутатов рабочих, крестьян и солдат.
            Становление системы Советов было процессом «молекулярным», хотя имели место и локальные решения. Так произошло в Петрограде, где важную роль сыграли кооператоры. Еще до отречения царя, 25 февраля 1917 года, руководители Петроградского союза потребительских обществ провели совещание с членами социал-демократической фракции государственной думы в помещении кооператоров на Невском проспекте и приняли совместное решение создать Совет рабочих депутатов – по типу Петербургского совета 1905 года. Выборы депутатов должны были организовать кооперативы и заводские кассы взаимопомощи. После этого заседания участники были арестованы и отправлены в тюрьму – всего на несколько дней, до победы Февральской революции.
            Поначалу обретение Советами власти происходило даже вопреки намерениям их руководства - эсеров и меньшевиков. Никаких планов сделать советы альтернативной формой государства у создателей Петроградского совета не было. Их целью было поддержать новое правительство снизу и добровольно передать власть буржуазии.
            В первое время создаваемые на заводах Советы включали в себя всех рабочих завода, а в деревне Советом считали сельский сход. Впоследствии постепенно и с трудом Советы превращались в представительный орган, но при этом они сохранили соборный принцип формирования. За образец брали земские соборы российского государства XVI –XVII веков, которые собирались, в основном, в критические моменты. Депутатами Советов становилось не профессиональные политики, а люди из «гущи жизни» - в идеале, представители всех социальных групп, областей, национальностей.
            Говоря о становлении после февраля 1917 года советской государственности, всё внимание обычно сосредоточивают именно на Советах, даже больше того – на Советах рабочих и солдатских депутатов («совдепах»). Но верно понять природу Советов нельзя без рассмотрения их низовой основы, системы трудового самоуправления, которая сразу же стала складывается на промышленных предприятиях. Её ячейкой был фабрично-заводской комитет (фабзавком).
            В России фабзавкомы вырастали из традиций крестьянской общины. Из-за большой убыли рабочих во время мировой войны на фабрики и заводы пришло пополнение из деревни, так что доля «полукрестьян» составляла до 60% рабочей силы. Важно также, что из деревни на заводы теперь пришел середняк, составляющий костяк сельской общины. В 1916 году 60% рабочих-металлистов и 92% строительных рабочих имели в деревне дом и землю. Эти люди обеспечили господство в среде городских рабочих общинного крестьянского мировоззрения и общинной самоорганизации и солидарности.
            Фабзавкомы в организации которых большую роль сыграли Советы, быстро сами стали опорой Советов. Прежде всего, именно фабзавкомы финансировали деятельность Советов, перечисляя им специально выделенные с предприятий «штрафные деньги», а также 1% дневного заработка рабочих. Но главное, фабзавкомы обеспечили Советам массовую и прекрасно организованную социальную базу, причем в среде рабочих, охваченных организацией фабзавкомов. Советы рассматривались как безальтернативная форма государственной власти. Общепризнанная роль принадлежит фабзавкомам в организации рабочей милиции и Красной гвардии.
            Именно там, где были наиболее прочны позиции фабзавкомов, возник лозунг «Вся власть Советам!». На заводе Михельсона, например,это требование было принято уже в апреле, а на заводе братьев Бромлей – 1 июня 1917 года. На заводах и фабриках фабзавкомы быстро приобрели авторитет и как организация, поддерживающая и сохраняющая производство, вплоть до поиска и закупки сырья и топлива, найма рабочих, создания милиции для охраны материалов, заготовки и распределения продовольствия, налаживания трудовой дисциплины, и как центр жизнеустройства трудового коллектива.
В условиях революционной разрухи их деятельность была необходима для предприятий, поэтому владельцы в общем шли на сотрудничество - 67% фабзавкомов финансировались самими владельцами предприятий. Другой важный момент, который высвечивает история рабочего самоуправления в 1917 году, состоит в том, что появление фабзавкомов вызвало весьма острый мировоззренческий конфликт в среде социал-демократов, а после Октября и в среде большевиков. Меньшевики, ориентированные ортодоксальным марксизмом на опыт рабочего движения Запада, сразу же резко отрицательно отнеслись к фабзавкомам как «патриархальным» и «заскорузлым» органам.
Они стремились «европеизировать» русское рабочее движение по образцу западноевропейских профсоюзов. Поначалу фабзавкомы в 90% случаев помогали организовать профсоюзы, но затем стали им сопротивляться. Например, фабзавкомы стремились создать трудовой коллектив, включающий в себя всех работников предприятия, включая инженеров, управленцев и даже самих владельцев. Профсоюзы же разделяли этот коллектив по профессиям, так что на предприятии возникали организации десятка разных профсоюзов из трех-четырёх человек.
            После Октября конфликт марксистов с фабзавкомами обострился и переместился в ряды большевиков, часть которых заняла ту же позицию, что и меньшевики. Это выразилось в острой дискуссии по вопросу о рабочем контроле. Установка на государственный капитализм не оставляла места для рабочего самоуправления. Ленин с большим трудом провел резолюцию в поддержку рабочих комитетов, но пересилить неприязнь к ним влиятельной части верхушки партии не смог.
   После Октября, особенно когда дело стало двигаться к Гражданской войне, вся советская власть России стала сдвигаться к военному коммунизму с неизбежной централизацией и огосударствлением. Рабочее самоуправление было свергнуто, выбор власти был сделан в пользу управляемых из центра профсоюзов.
Однако в дальнейшем, в процессе индустриализации, когда на стройки и заводы пришла крестьянская молодежь, профсоюзы все же приобрели сущность фабзавкомов. Они не разделяли работников завода по профессиям, а всех объединяли в один трудовой коллектив.
Конечно, если бы этот процесс шел не стихийно и осознавался не на интуитивном уровне, а с пониманием национальной цивилизационной специфики, было бы меньше издержек и в 30-е годы, и не произошло бы катастрофы 90-х годов. Если бы в годы «перестройки» промышленные и совхозные предприятия начали постепенно и с определенными условиями передавать в собственность трудовых коллективов – наследников послереволюционных фабзавкомов, а колхозную собственность не приватизировать, а укреплять, то переход к общенародной собственности стал бы возможным. Для этого были все основания.
Банковские вклады населения еще в начале 80-х годов прошлого века в сумме приближались к 500 миллиардам рублей (в ценах того времени). На складах предприятий хранилось так называемых неликвидов (неустановленного оборудования) примерно на эту же сумму. Если бы перестроечные реформаторы позволили бы встретиться этим двум потокам посредством свободной продажи неликвидов, а также таким формам поощрения массовой предпринимательской инициативы, как лизинг (аренда оборудования) и поощрительная кредитно-налоговая политика, экономическая революция народного капитализма могла бы состояться.
Она вполне была подготовлена и происшедшим к тому времени сдвигом в системе массовых ценностей. Большинство опрошенных в 1992—1993 годах респондентов на вопрос о своем главном жизненном кредо ответило: "Быть самому себе хозяином". Однако эта народная экономическая революция так и не состоялась. Вместо этого товарищи по партии на своем закрытом (от народа) партийном собрании приняли решение о номенклатурной приватизации, что предполагало экспроприацию вкладов населения и монополизацию предпринимательской деятельности лицами, попавшими в заранее составленный список.
Прежде чем объявить приватизацию, «отпустили цены»; запущенная таким образом инфляция в считанные недели опустошила сбережения народного большинства. В не меньшей мере этому способствовало превращение безналичных счетов в наличные, владельцами которых оказались заранее утвержденные лица из номенклатуры.
В случае реализации модели народного капитализма возможным стало бы и сохранение социальной инфраструктуры предприятий – школ, детских садов, поликлиник, больниц, профилакториев, детских лагерей. И это было вполне возможным, если бы в 80-е годы тогдашнее руководство страны отказалось бы от мертвых марксистских шаблонов и стало бы развивать принцип соборности Русской цивилизации, который и был в основе советского проекта. Но вместо соборности был выбран неолиберализм и история пошла совсем другим путем.     
 
            Валерий Бухвалов, Dr.paed.

 

 


X

.:Напишите нам письмо:.

* Обязательные поля..









* Текст сообщения.
Введите текст с картинки :
X

.:Подписка:.

* Обязательные поля.





Введите текст с картинки :

Подписка дает возможность автоматически получать обновления разделов «БИБЛИОТЕКА» и «ЛЕКТОРИЙ».